Viber и WhatsApp:

+7-905-349-25-43

ICQ:  948 04 54

Главная Полезные статьи

Полезные статьи

Молитва пред иконою Божией Матери «Казанская»

(4 ноября и 21 июля) О Пресвята́я Госпоже́ Влады́чице Богоро́дице! Со стра́хом, ве́рою и любо́вию пред честно́ю (и чудотво́рною) ико́ною Твое́ю припа́дающе, мо́лим Тя: не отврати́ лица́ Твоего́ от прибега́ющих к Тебе́. Умоли́, милосе́рдая Ма́ти, Сы́на Твоего́ и Бо́га на́шего, Го́спода Иису́са Христа́, да сохрани́т ми́рну страну́ на́шу, Це́рковь же Свою́ Святу́ю непоколеби́му да соблюде́т и от неве́рия, ересе́й и раско́ла да изба́вит. Не и́мамы бо ины́я по́мощи, не и́мамы ины́я наде́жды, ра́зве Тебе́, Пречи́стая Де́во: Ты еси́ всеси́льная христиа́н Помо́щница и Засту́пница. Изба́ви же и всех, с ве́рою Тебе́ моля́щихся, от паде́ний грехо́вных, от наве́та злых челове́к, от вся́ких искуше́ний, скорбе́й, боле́зней, бед и от внеза́пныя сме́рти. Да́руй нам дух сокруше́ния, смире́ние се́рдца, чистоту́ помышле́ний, исправле́ние грехо́вныя жи́зни и оставле́ние прегреше́ний, да вси, благода́рне воспева́юще вели́чия и ми́лости Твоя́, явля́емыя над на́ми зде на земли́, сподо́бимся и Небе́снаго Ца́рствия, и та́мо со все́ми святы́ми просла́вим пречестно́е и великоле́пое и́мя Отца́, и Сы́на, и Свята́го Ду́ха во ве́ки веко́в. Аминь.

НЕ СУДИ

Есть подкупающие простотой слова о том, как избежать строгого и неминуемого Суда Божьего. Знают их многие, в том числе и те, для кого чтение и слушание Евангелия не является главным занятием жизни. Вот эти слова: «Не суди, и не будешь судим». Или — то же: «Каким судом судите, судят вам; какой мерой мерите, отмерят вам». Смысл второго слова равен смыслу первого, поскольку если ты отказался от строгости в отношении чужих грехов, то смеешь надеяться на милость к себе со стороны Бога.

НЕВЕРИЕ И «ДВУХЭТАЖНАЯ» ВСЕЛЕННАЯ

«Двухэтажная вселенная» – таким видят мир большинство современных христиан. Для них есть «первый этаж» – наш естественный мир, функционирующий по естественным («светским») законам, а также есть «второй этаж» – мир Бога, рая, ада, ангелов и так далее. Духовный кризис современного человека во многом заключается в отсутствии связи между этими двумя мирами. Такая система насчитывает всего несколько столетий, но ее результатами стали появление совершенно другой формы христианства и все возрастающая волна неверия. Поистине многие люди, называющие себя христианами, сегодня сильно сомневаются в том, живет ли кто-нибудь там – на «втором этаже». Интересной составляющей такого мировоззрения является неверие. Когда христианин, чье миропонимание основано на представлении о «двухэтажной» вселенной, перестает верить, то оказывается, что он перестает верить именно во «второй этаж». Первый же «этаж», на котором (как он представляет себе) он живет, не нуждается для него практически ни в каких изменениях. Этот человек перестает верить в Бога, находящегося «где-то там». Мир христианина «двухэтажной вселенной» такой же пустой и светский, как и мир атеиста Единственное, что остается делать в ситуации неверия, это принимать вселенную, показывающую неполную картину вещей. «Первый этаж» «двухэтажной вселенной» – это не то же самое, что «одноэтажная вселенная» (о ней отдельный разговор). Это как дом, чей второй этаж снесен. В этом смысле разновидность христианского фундаментализма (главные сторонники идеи «двухэтажной вселенной») и современный атеизм являются двумя сторонами одной медали. Их бесконечные споры – это разговор, происходящий в «полувселенной». Один спорит, что существует «второй этаж», в то время как другой убежден: усеченный, изолированный «первый этаж» – это все, что есть. Однако они согласны друг с другом в главном – в существовании «первого этажа». Каждодневный мир (и каждодневная жизнь) христианина «двухэтажной вселенной» обычно такой же пустой и светский, как и мир его собрата-атеиста. Единственная разница в том, что такой христианин пытается доказать существование «второго этажа». Считаю, что важно увидеть суть этих вещей и понять: когда имеют место подобные споры между обитателями «двухэтажной вселенной», ничего подлинного не происходит. Оба участника дискуссии являются носителями искаженного представления о мире, и ни один из них не произнесет истину. Интересно, что есть атеисты, не принадлежащие к этой категории «неверующих из двухэтажной вселенной». Их неверие в Бога включает в себя глубокие вопросы о самом характере вселенной и природе человеческого бытия. Поэтому у них много общего с традиционными православными верующими. Многие новообращенные православные должны сначала пережить нечто вроде «атеистической стадии», чтобы расстаться с мифологическим представлением о «двухэтажном» мире и войти в откровение Божие, переданное Христом Церкви. По этой причине в службу присоединения к Церкви новообращенных включено формальное отречение от различных заблуждений. Мы не можем следовать за «единым истинным живым Богом», одновременно веруя в «Бога», Который не существует. Мы должны верить в одного Бога! Вспоминаю свой первый год жизни в Православии. До этого я 18 лет был священником в одной неправославной деноминации. И многих шокировало то, что в первый год моей жизни в Церкви главным вопросом для меня был вопрос существования Бога. Люди спрашивали меня удивленно: «Разве вы до этого не были верующим?» Ответ был такой: «Да и нет». Чтобы принять Бога, открывшегося нам в православной вере, необходимо (помимо прочего) перестать верить в некоторые другие вещи. Тот первый год для меня был настоящей борьбой. Верить в Бога, Который везде, и жить по этой вере – не то же самое, что верить в Бога, обитающего «где-то там» С другой стороны, тот год поставил меня на гораздо более экзистенциальный уровень – даже до уровня кризиса. Верить в Бога, Который «везде есть и всё исполняет», и жить по этой вере – это не то же самое, что верить в Бога, обитающего «где-то там». В православной жизни наша вера в Бога изменяет и наше видение всего остального (по крайней мере так должно быть). Ничто не остается прежним. Тварный мир не существует «сам по себе» (один из девизов сторонников «двухэтажной вселенной»), но полностью и ежесекундно зависит от благоволения и Промысла Божия. «Исполнены небо и земля славы Твоей». Мне, как православному священнику и миссионеру, было интересно встретить на своем пути людей, которые, узнав о православной вере, радостно воскликнули: «Всегда думал(а), что что-то вроде этого и есть истина!» Оказывается, есть много людей, которые хотя дотоле никогда не слышали Евангелия, переданного нам в полноте, тем не менее не стали довольствоваться чем-то меньшим. Для меня эти люди – настоящее чудо благодати. Обычно говорят, что Православие полно парадоксов. Один из них состоит в том, что многим инославным христианам надо расстаться со своим «Богом» (со своей идеей Бога), чтобы стать православными, а многим атеистам – научиться не верить в другого «Бога», чтобы прийти к истине. Просто чтобы нам найти свою жизнь, надо сначала потерять её. Аминь.

НЕКОТОРЫЕ СОВЕТЫ ПРИСТУПИВШЕМУ К МОЛИТВЕ

Молитва – главное и важнейшее орудие брани. Научись молиться, и ты победишь все мыслимые злые силы, нападающие на тебя. Молитва является одним крылом, вера – другим, и они возносят нас к небу. С одним крылом никто не может летать: молитва без веры так же бессмысленна, как вера без молитвы. Но если твоя вера очень слаба, то ты можешь взывать: «Господи, дай мне веру!». Эта молитва редко бывает не услышана. Из горчичного зерна, говорит Господь, вырастает большое дерево (см.: Мф. 13: 31–32). Кто хочет дышать свежим воздухом и наслаждаться солнечным светом, открывает окно. Было бы бессмысленно сидеть при спущенных шторах и говорить: «Нет света, нет воздуха, нечем дышать». Пусть этот пример пояснит тебе действие молитвы на нас. Сила Божия и милость всегда и повсюду доступны всем, но приобрести их можно, лишь желая этого и живя в вере. Молитва есть действие; молиться – это значит быть в высшей степени деятельным. Для каждого рода деятельности требуется опыт: говоря на чужом языке, научаешься этому языку; и молясь, научаешься молиться. Без молитвы нельзя и думать найти то, что ищешь. Молитва есть начало и основание всех стремлений к Господу. Молитва возжигает первую искру света; молитва дает первые предчувствия искомого, и она же пробуждает и поддерживает желание идти вперед. «Молитва – утверждение мира», – сказалсвятой Иоанн Лествичник, а другой святой сравнивает вселенную с чашей, в которой покоится Церковь Христова, а Церковь держится молитвой. Молитва есть общение и слияние человека с Господом. Молитва – как бы мост, по которому человек переходит от своего плотского «я», с его соблазнами, к духовному – с его свободой. Молитва является оборонительной стеной против горя, секирой против отчаяния; она уничтожает печаль и обуздывает гнев. Молитва – питание для души и просвещение ума, она вносит в настоящее будущую радость. Для того, кто искренне молится, «молитва… есть суд, судилище и престол Судии прежде страшного суда»– уже теперь, в настоящий момент. Молитва и бдительность – одно и то же, ибо ты молитвой стоишь у дверей сердца. Неспящий глаз немедленно реагирует на малейшие изменения в своем поле зрения; то же делает и сердце, в котором творится молитва. Да будет тебе паук другим примером: он находится в середине своей паутины и, сразу же чувствуя приближение даже самой маленькой мушки, убивает ее. Так же бдительна молитва в сердце: она ощущает малейшее приближение врага и убивает его. "Оставить молитву – это то же самое, что уйти со своего сторожевого поста" Оставить молитву – это то же самое, что уйти со своего сторожевого поста. Ворота открыты для опустошающих орд, и собранные сокровища будут расхищены. Хищникам недолго совершить свое дело: примером может служить гнев, который уничтожает все в одну секунду. Итак, теперь мы понимаем, что святые отцы молитвой называют не только утренние, вечерние и молитвы, совершаемые в продолжение дня и при начинании какого-либо дела, но для них молитва тождественна непрестанной молитве – жизни в молитве. Непрестанно молитесь (1 Фес. 5: 17) – это есть обязательная заповедь. Так понимаемая молитва есть наука из наук и искусство из искусств. Художник работает над глиной, красками, со словами или звуками; по мере сил он дает им содержание и красоту. Молящийся работает над живым человеком, своей молитвой он преображает человека, дает ему содержание и красоту, работая сперва над самим собой и этим самым – и над другими. Ученый изучает сотворенные предметы и явления; тот, кто молится, проникает молитвой к Самому Первоисточнику творения. Не к теплу, не к явлениям жизни, но к источнику этого тепла и жизни, не к своему собственному «я», а к Создателю этого «я». Художник или ученый должен приложить много усердия и труда, чтобы достигнуть зрелости; желаемого совершенства он все же никогда не добьется. Если, приступая к работе, будешь ожидать Божественного откровения, то никогда не научишься основам своего искусства. Скрипач должен усердно упражняться, чтобы постичь тайну чувствительного инструмента; насколько же чувствительнее сердце человека! Приблизьтесь к Богу, и приблизится к вам (Иак. 4: 8). От нас зависит начать. Если мы сделаем шаг навстречу Господу, Он сделает десять шагов к нам; это Тот, кто увидел блудного сына, когда он был еще далеко… и, побежав, пал ему на шею и целовал его (Лк. 15: 20). Но все же когда-то надо сделать первый неуверенный шаг, если вообще хочешь приблизиться к Господу. Пусть не смущает тебя неловкость начала; не уступай застенчивости и насмешливым голосам врагов, которые стараются уверить тебя, что ты смешон, что это лишь плоды фантазии, которые не имеют никакого смысла. Знай, что нет ничего другого, чего бы враг так страшился, как молитвы. Ребенок все с большей охотой читает, научаясь лучше читать; чем больше научаешься какому-нибудь языку, тем охотнее говоришь на нем и тем больше язык этот нравится. Желание увеличивается с приобретением знаний. Упражняясь, приобретаешь знания. С приобретением знаний увеличивается желание дальнейшего труда. Не жди свыше каких-либо вдохновений раньше, чем ты сам не приступишь к труду Не думай, что с молитвой дело обстоит иначе. Не жди свыше каких-либо вдохновений раньше, чем ты сам не приступишь к труду. Человек сотворен для молитвы, так же как он сотворен говорить и мыслить. Но главным образом – для молитвы, ибо Господь поселил человека в саду Эдемском, чтобы возделывать его и хранить его (Быт. 2: 15). Где тебе найти сад Эдема, как не в твоем сердце? Подобно Адаму, ты должен оплакивать тот Эдем, который ты потерял по твоей невоздержанности; тебя одели фиговым листом и в кожаные одежды (Быт. 3: 21), в бренный прах с его страстями. Тебя отделяет от узкого пути к древу жизни мрачное пламя земных страстей, и только тому, кто победит эти страсти, дано будет вкушать от древа жизни, которое посреди рая Божия (Откр. 2: 7). Но как трудно одержать такую победу! «Адам нарушил только одну заповедь Господню; ты же нарушаешь ежедневно и ежечасно все заповеди», – говорит Андрей Критский. Ожесточенный преступник, ежечасно возвращающийся к своему греху, – это ты, и из таких именно чувств должна исходить твоя молитва, чтобы достичь высот. Закоренелый преступник часто не сознает своей вины, он ожесточен. Так же и с нами. Не пугайся окаменения твоего сердца: молитва понемногу смягчит его. Тот, кто начинает упражняться в чем-либо, делает это не потому, что он уже достиг нужного, а для того, чтобы добиться нужных результатов. Только когда приобретешь что-либо – стараешься сохранить приобретенное, а пока не имеешь – стремишься приобрести искомое. Поэтому начни свое упражнение, не ожидая ничего от себя самого. Если ты такой счастливый, что спишь в отдельной комнате, то ты можешь без затруднения со вниманием следовать указаниям молитвослова. Когда ты просыпаешься утром, прежде чем заняться другими делами, встань на молитву, представляя себя стоящим перед всевидящим Господом, и, осенив себя крестным знамением, молви: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь». Затем немного помедли, чтобы успокоился твой дух и мысли твои оставили бы все земное. Тогда произнеси без поспешности, с сердечным вниманием: «Боже, милостив буди мне грешному!» После этого следуют и другие молитвы – прежде всего, молитва к Святому Духу, потом к Пресвятой Троице и затем «Отче наш», после которой следует целый ряд утренних молитв. Лучше прочти некоторые из них со вниманием, чем все с нетерпением. Эти молитвы основаны на церковном опыте; ими ты приобщаешься к сонму молящихся; ты не один, ты ведь являешься только одной из многих клеточек тела Церкви, иначе – тела Христова. Этими молитвами ты научаешься тому послушанию, которое необходимо не только телу, но и сердцу, и уму для умножения твоей веры. Совершенная и правильная молитва есть та, когда слова молитвы доходят до сознания и чувств Совершенная и правильная молитва есть та, когда слова молитвы доходят до сознания и чувств; для этого необходимо внимание. Не давай мыслям отклоняться в сторону; возвращай их вновь и вновь. Начинай сызнова твою молитву с того места, где уклонился мыслью. Если у тебя нет молитвенника, то можно также читать и из Псалтири. Так молясь, ты научаешься терпению и бдительности. Стоящий у открытого окна слышит звуки снаружи, иначе быть не может. Но от его воли зависит – обращать или не обращать на них внимание. Тот, кто молится, беспрерывно подвергается наплыву посторонних мыслей, чувств и впечатлений. Препятствовать их мятежному бегу так же бесполезно, как препятствовать движению воздуха в комнате с открытым окном. Но можно обращать или не обращать на них внимание. Этому можно научиться, говорят святые, но не иначе как посредством навыка. Когда молишься, ты сам должен молчать. Ты молишься не для того, чтобы исполнились твои собственные земные пожелания; но молись: «Да будет воля Твоя». Непристойно обременять Господа мольбой о своих суетных земных желаниях. Сам ты должен молчать: пусть молитва говорит. «Твоя молитва должна совмещать четыре действия, – говорит Василий Великий, – славословие, благодарение, исповедание грехов и прошение о помиловании». Не заботься и не моли о временных благах, но ищипрежде всего Царства Божия и правды Его, и это все приложится тебе (ср.: Мф. 6: 33). Тот, у кого воля и молитва не согласны с волей Божией, встретит препятствия в своих начинаниях и будет снова и снова попадать во вражеские сети. Он впадет в недовольство, раздражение, гнев, смущение, нетерпение или будет озабочен, а в таком состоянии невозможно творить молитву. Молитва будет нечистой, если, когда молишься, осуждаешь в чем-либо другого. Молясь, следует осуждать только самого себя. Твоя молитва без самоосуждения не имеет цены, так же как не имеет цены молитва при осуждении другого. Может быть, ты спросишь: как научиться такой молитве? Ответ таков: этому и учит молитва. Не бойся своей внутренней сухости. Живительный дождь ниспадает свыше, не с твоей окаменелой почвы, на которой растут лишь терния и волчцы (Быт. 3: 18). Поэтому не жди никаких «состояний», экстазов, восторгов или других отрадных страстных ощущений; молитва существует не для наслаждения. Сокрушайся, плачь и рыдай (ср.: Иак. 4: 9), помни смертный час и взывай ко Господу о милосердии; все остальное даст Господь. АМИНЬ

Новый товар

НЕВЕРИЕ И «ДВУХЭТАЖНАЯ» ВСЕЛЕННАЯ «Двухэтажная вселенная» – таким видят мир большинство современных христиан. Для них есть «первый этаж» – наш естественный мир, функционирующий по естественным («светским») законам, а также есть «второй этаж» – мир Бога, рая, ада, ангелов и так далее. Духовный кризис современного человека во многом заключается в отсутствии связи между этими двумя мирами. Такая система насчитывает всего несколько столетий, но ее результатами стали появление совершенно другой формы христианства и все возрастающая волна неверия. Поистине многие люди, называющие себя христианами, сегодня сильно сомневаются в том, живет ли кто-нибудь там – на «втором этаже». Интересной составляющей такого мировоззрения является неверие. Когда христианин, чье миропонимание основано на представлении о «двухэтажной» вселенной, перестает верить, то оказывается, что он перестает верить именно во «второй этаж». Первый же «этаж», на котором (как он представляет себе) он живет, не нуждается для него практически ни в каких изменениях. Этот человек перестает верить в Бога, находящегося «где-то там». Мир христианина «двухэтажной вселенной» такой же пустой и светский, как и мир атеиста Единственное, что остается делать в ситуации неверия, это принимать вселенную, показывающую неполную картину вещей. «Первый этаж» «двухэтажной вселенной» – это не то же самое, что «одноэтажная вселенная» (о ней отдельный разговор). Это как дом, чей второй этаж снесен. В этом смысле разновидность христианского фундаментализма (главные сторонники идеи «двухэтажной вселенной») и современный атеизм являются двумя сторонами одной медали. Их бесконечные споры – это разговор, происходящий в «полувселенной». Один спорит, что существует «второй этаж», в то время как другой убежден: усеченный, изолированный «первый этаж» – это все, что есть. Однако они согласны друг с другом в главном – в существовании «первого этажа». Каждодневный мир (и каждодневная жизнь) христианина «двухэтажной вселенной» обычно такой же пустой и светский, как и мир его собрата-атеиста. Единственная разница в том, что такой христианин пытается доказать существование «второго этажа». Считаю, что важно увидеть суть этих вещей и понять: когда имеют место подобные споры между обитателями «двухэтажной вселенной», ничего подлинного не происходит. Оба участника дискуссии являются носителями искаженного представления о мире, и ни один из них не произнесет истину. Интересно, что есть атеисты, не принадлежащие к этой категории «неверующих из двухэтажной вселенной». Их неверие в Бога включает в себя глубокие вопросы о самом характере вселенной и природе человеческого бытия. Поэтому у них много общего с традиционными православными верующими. Многие новообращенные православные должны сначала пережить нечто вроде «атеистической стадии», чтобы расстаться с мифологическим представлением о «двухэтажном» мире и войти в откровение Божие, переданное Христом Церкви. По этой причине в службу присоединения к Церкви новообращенных включено формальное отречение от различных заблуждений. Мы не можем следовать за «единым истинным живым Богом», одновременно веруя в «Бога», Который не существует. Мы должны верить в одного Бога! Вспоминаю свой первый год жизни в Православии. До этого я 18 лет был священником в одной неправославной деноминации. И многих шокировало то, что в первый год моей жизни в Церкви главным вопросом для меня был вопрос существования Бога. Люди спрашивали меня удивленно: «Разве вы до этого не были верующим?» Ответ был такой: «Да и нет». Чтобы принять Бога, открывшегося нам в православной вере, необходимо (помимо прочего) перестать верить в некоторые другие вещи. Тот первый год для меня был настоящей борьбой. Верить в Бога, Который везде, и жить по этой вере – не то же самое, что верить в Бога, обитающего «где-то там» С другой стороны, тот год поставил меня на гораздо более экзистенциальный уровень – даже до уровня кризиса. Верить в Бога, Который «везде есть и всё исполняет», и жить по этой вере – это не то же самое, что верить в Бога, обитающего «где-то там». В православной жизни наша вера в Бога изменяет и наше видение всего остального (по крайней мере так должно быть). Ничто не остается прежним. Тварный мир не существует «сам по себе» (один из девизов сторонников «двухэтажной вселенной»), но полностью и ежесекундно зависит от благоволения и Промысла Божия. «Исполнены небо и земля славы Твоей». Мне, как православному священнику и миссионеру, было интересно встретить на своем пути людей, которые, узнав о православной вере, радостно воскликнули: «Всегда думал(а), что что-то вроде этого и есть истина!» Оказывается, есть много людей, которые хотя дотоле никогда не слышали Евангелия, переданного нам в полноте, тем не менее не стали довольствоваться чем-то меньшим. Для меня эти люди – настоящее чудо благодати. Обычно говорят, что Православие полно парадоксов. Один из них состоит в том, что многим инославным христианам надо расстаться со своим «Богом» (со своей идеей Бога), чтобы стать православными, а многим атеистам – научиться не верить в другого «Бога», чтобы прийти к истине. Просто чтобы нам найти свою жизнь, надо сначала потерять её. Аминь.

О ПОСТОЯНСТВЕ В МОЛИТВЕ И ПТИЦАХ НЕБЕСНЫХ

Всё живое в этом мире ищет для себя блага в житейском смысле, но только человек призван к обладанию благами духовными, высшими, и жажда этих благ заложена в самой его природе, если только он не угашает в себе этот дар. И когда мы задаёмся вопросом: о чем и как молиться Богу, то первый ответ всегда должна подсказывать нам сама эта духовная жажда. Помните, как у псалмопевца Давида сказано: Как олень стремится к источникам вод, так стремится душа моя к Тебе, Боже (Пс. 41, 2). Господь Сам говорит, что Отец Небесный даст блага просящим у Него (Мф. 7, 11). И под благом здесь понимается не еда и питие, не одежда (не обычное, потребное в житейских нуждах), а благодать Духа Святаго, как об этом и говорится прямо в другом Евангельском отрывке (ср. Лк. 11, 13). Высшее благо для нас — это стяжание духа Христова Высшее благо для нас — это стяжание духа Христова, чтобы мы были во всём подражателями Ему, но подражателями не механическими, а живыми, чтобы в нас присутствовали те же чувствования, что во Иисусе Христе. Этого нам надо искать более всего, об этом иметь главное свое попечение и заботу. Но бывает так, что это наше естественное стремление, будучи заглушаемо суетной, греховной и плотской жизнью, ослабевает и гаснет в нас настолько, что вместо живого стремления к Богу остается только смутная мятежность и тоска от неизбывной и необъяснимой с житейской точки зрения мучительной неудовлетворенности. Есть только один путь возвращения к живой вере — это путь слушания Слова Божьего И тогда есть только один путь возвращения к живой и естественной вере — это путь слушания Слова Божьего. Сознательное и, может быть, даже с понуждением волевым стремление узнать о Боге то, что Он Сам благоволил нам открыть о Себе, о мире и о призвании нашем. Это желание узнавать о Боге всецело находится в нашей власти, связано с нашим свободным выбором. И если мы среди бесконечного множества разнообразных и преходящих вещей этого мира выбираем Слово Божие, то мы избираем благую часть (Лк. 10, 42), как Сам Господь говорит о желающих слушать Его. И апостол Павел говорит, что вера происходит от слышания (ср. Рим. 10, 17). То есть когда мы слышим Слово Божие, или читаем, или воспринимаем его как-то иначе (потому что есть люди, неспособные ни к слушанию, ни к чтению, но и от них не сокрыта возможность приобщения Слову Божьему) — вот когда мы воспринимаем те самые глаголы жизни вечной (ср. Ин. 6, 68), о которых говорит Господь и апостолы — то мы таинственным образом питаем душу духовным хлебом, придаем ей духовные силы, приобщаемся животворящей силе. Как и Господь говорит: Не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих (Мф. 4, 4). И как человек, восполняющий силы вкушением хлеба, приходит в полное и здравое своё самочувствие, так и человек, питающийся Словом Божиим, постепенно входит в полное и здравое своё устроение, основанием которого является добрая связь с Богом посредством веры и исполнения Божиих Заповедей. И смысл веры заключается в исполнении Слова Божьего. Апостол Павел так и говорит: вера есть осуществление ожидаемого (Евр. 11, 1). Мы ожидаем полноты исполнения Царствия Божьего, а вера помогает нам уже здесь и сейчас делать то, что от нас зависит, чтобы Царствие Божие являло себя и на земле, как на Небе. То есть чтобы и телесная наша жизнь во всём её благословенном и добром разнообразии была исполнена Духа Святого, то есть была правой, честной и безгрешной. Конечно, настолько, насколько это возможно в условиях реальной действительности и в условиях нашей непрестанной борьбы с грехом. И, конечно, вот это торжество Божественной правды в нашей душевной и телесной жизни, в нашей личной жизни, в жизни нашей семьи и общества — это первое и главное, о чем нам надо слезно просить Бога. Но как просить? Именно, что с усердием и постоянством. Невзирая на обстоятельства переменчивой внешней и внутренней жизни. И вот здесь нам опять Господь подаёт пример через братьев наших меньших. Помните, как Спаситель говорит о птицах небесных, что они не сеют, не пашут, а Господь питает их (ср. Мф. 6, 26). Как же именно питает? Всевозможными путями, в том числе и через нас — людей. Но вот что важно: сами птицы усердствуют в поиске пропитания и в этом своем усердии показывают нам пример того, как и мы сами должны просить Господа, но только не о земной пище, а о высшей, духовной. У нас на карнизе, с внешней стороны кухни и на балконе обитает уже не один год пара голубей. То есть они появляются там периодически, питаясь от нашего дома, и для них это стало такой же естественной и неотъемлемой частью их жизни, как летание, курлыканье и свивание гнезда по весне. Но они не просто питаются — они просят, требуют пропитания с настойчивостью и с постоянством. Не случайно преподобный Паисий говорил, что мы для животных как боги, и они от нас ожидают милости… «Глава семейства» — маститый голубь, бывалый и переживший немало. Об этом говорят хотя бы лапки его, по-видимому, отмороженные когда-то, потому что на одной у него недостаёт пальца, а вторая и вовсе представляет собой культю, на которую он прихрамывает, когда прогуливается неспешно по подоконнику. Подруга его — по видимости, моложе его и бойчее, и неустанно, в перерывах между кормежками, проявляет о нем самую трогательную заботу. То блошек выискивает с нежным курлыканием, то «целует» заботливо. Оба они, по-видимому, считают, что балкон наш и карниз кухонный — это их «вотчина», и когда залетают сюда иные собратья — начинаются настоящие битвы «за сферу жизненных интересов». Тут и трубные звуки всех угрожающих и воинственных оттенков, и хлопанье крыльев — которыми голуби, оказывается, лупят друг друга почем зря, так что только перья летят, и «героическое» раздувание и выпячивание груди, и все прочие шумные атрибуты голубиных боёв. Балкон у меня приоткрыт, я с утра печатаю иногда на компьютере, и вот, когда голубиная братия поднимает совсем уж невообразимый шум, — я выхожу, чтобы их разогнать. Но это бывает нечасто, только когда на «кровное» посягают залетные. А большей частью жизнь голубиной парочки протекает тихо и мирно. Итак, раннее утро. Я захожу на кухню, жалюзи и шторы закрыты, но я знаю, что с наружной стороны, в любое время года и в любую погоду, на карнизе уже ждет или сам «бывалый», или в паре со своей ненаглядной голубкой. Прежде всего я догадываюсь об этом по характерному и даже, как я думаю, нарочитому «топотанию», которым голуби стараются привлечь внимание, едва поймут, что кто-то появился на кухне. Я их так и называю за эту «чечетку»: «голуби-топотуны». Но если эта «мера влияния» не оказывает должного воздействия — начинается настойчивое и внятное «мычание». Да, я не оговорился, и, представьте себе, голуби, когда хотят напомнить о себе и привлечь внимание — начинают «мычать». Вот и матушка моя заходит на кухню и, услышав это «мычание», ещё никого не видя за закрытыми ставнями и жалюзи, уже искушенно замечает: — О, прилетела парочка, Абрам да Сарочка!.. Шторы открываются, мы готовим завтрак, общаемся, но между делом замечаем, как из-за закрытых и занимающих половину окна жалюзи периодически высовывается и заглядывает в кухню любопытная голова с внимательным, в оранжевом ободке, глазом. Головка как бы говорит: ну что вы там, про нас не забыли? И для верности опять начинается согласное «мычание». И так продолжается… сколько надо. То есть до тех пор, пока створка окна не приоткроется и хозяйка не просунет в расковырянную в низу противомоскитной сетки дырку — зерна или хлебушка, что придется. И вот тут начинается ликование и буйство восторга. Не забыли! Ура! Накормили!.. К слову, сама эта дырка образовалась не естественным путем, а именно вследствие, с одной стороны, неотступных и настойчивых просьб, а с другой — «сдавшегося» на милость сердца. Здесь еще надо сказать, что (уж не знаю, к стыду нашему или нет), мы не раз зарекались эту нашу «благотворительную столовую» прикрыть. Потому что, как я уже сказал, не одна эта парочка прилетает, а и другие голуби залетают порой, причем как правило, небольшими и бестолково-шумными стаями, и загаживают они «в благодарность» карниз оконный и балконные перила, лихо превращая их в «Авгиевы конюшни». И если выходишь после таких визитов чудесным летним вечером на балкон подышать свежим воздухом, то первым делом озадаченно ищешь место — куда бы опереться руками, чтобы не угодить в «благодарственное приношение». Да и просто, как я уже рассказывал, соберется такая голубиная бестолковая толпа, невесть откуда взявшаяся, и все гудят, мычат, дерутся, требуют хлеба, треплют друг друга, бывает, и цветы на балконе потопчут… Словом, порой эта требовательная толпа просто достает своей наглостью, честное слово. И вот в такие моменты матушка моя (а она, несомненно, главный «спонсор» всех этих «сирых и обездоленных») сердито объявляет о прекращении кормежки. И действительно несколько дней терпеливо переносит все карнизовые баталии, и драки, и шум, и бестолковую толчею, и даже требовательные постукивания в окно клювами. Но стоит каким-нибудь неожиданно тихим и будничным утром опять появиться «бывалому» со своей подружкой, стоит матушке услышать их настойчивое, но какое-то всё же деликатное «мычание», увидеть их трогательную заботу друг о друге, как жена «ломается» и отпирает опять, казалось бы, уже навечно закрытую ставню, и проталкивает хлебные крошки в расковырянную дырку, и все начинается сначала… Только бы мы не ждали, что всё случится само собой, а просили с настойчивостью и постоянством Начинается всё сначала, потому что надо же нам как-то напомнить: просите и дано будет вам; ищите и найдете; стучите и отворят вам (Мф. 7, 7). Только бы мы не ждали, что всё случится само собой, а тоже просили с настойчивостью и постоянством… Этой весной «бывалый» нас удивил, он стал приносить веточки. То есть не то чтобы он просто «проходил мимо» с этими веточками в клюве, а именно приносил, и заглядывал в окошко, и ждал, пока появится «хозяйка», и чуть ли не вручал ей эти «веточки мира» — настойчиво и терпеливо. Мы всё пытались понять, что бы это значило, и шутили, что «бывалый» приглашает матушку стать «старшей по гнездовищу». Но, так или иначе, вспоминалась всё время история с Ноем и голубем, который принес свою веточку в клюве, как символ милости и примирения человечества с Богом…